Девушка, которую все считали сумасшедшей, разговаривала с камнями, делала кукол из травы и ветвей, консервных банок и выброшенных тряпок, разговаривала с ними, приглашала к себе в гости, обращалась с ними так, как будто они живые. Странно и больно наблюдать, с какой любовью она смотрит на вещи, которые мертвы и открывает им свою душу, рассказывает все что знает, все, что есть в ней — рассказывает тому, что считают бесполезным мусором и всегда проходят мимо. Безумие и нежность светились в ее глазах когда она проводила рукой по мертвому, лежащему на земле, башенному крану, утешала его, рассказывала, что жизнь — не прошла еще, что он может встать, вытирала холодную росу с его ржавых перекрестий шевронов и говорила, что если и не краном, то хоть неподвижным маяком он может встать еще.

     Но все было бесполезно.

     Вещи хотели встать и пойти за ней, но чуда случиться не могло - она оставалась безумной, а мертвые вещи так и оставались мертвыми.

     Ведь они всего лишь вещи. И всегда остаются вещами.

     Девушка, которую все считали сумасшедшей, разговаривала с людьми, глаза которых были пусты, все жесты фальшивы, и душа мертва — разговаривала с ними, приглашала к себе в гости, обращалась с ними так, как будто они живые. транно и больно наблюдать, с какой любовью она смотрит на людей, которые мертвы и открывает им свою душу, рассказывает все что знает, все, что есть в ней — рассказывает тому, кого считают бесполезным мусором и всегда проходят мимо. Безумие и нежность светились в ее глазах когда она проводила рукой по мертвому, лежащему в кровати рядом, утешала его, рассказывала, что жизнь — не прошла еще, что он может встать, вытирала горячую росу с его усталой груди и говорила, что он может встать еще.

     Но все было бесполезно.

     Люди хотели встать и пойти за ней, но чуда случиться не могло - она оставалась безумной, а мертвые люди так и оставались мертвыми людьми.

     Ведь они всего лишь люди. И всегда остаются людьми.